Владимир Кнари

Прецедент

 

    Хотя уже давно стояла весна, на улице все еще было прохладно. А в этот день еще и мерзкий дождик накрапывал.
    Окинув грустным взглядом реку, Харон отошел от окна, улегся на диван и поплотнее закутался в теплое цветастое одеяло. В такие дни у него было особенно противное настроение, когда не хотелось делать ничего. То есть вообще. Хотелось просто вот так лежать, смотреть в потолок и мечтать о прекрасном.
    Размечтавшись, Харон и не заметил, как задремал. Но сну его было не дано продлиться долго - крики на улице стали настолько громкими, что сумели добраться до него через толстые стены. Раздосадованный, Харон поднялся, обвязал вокруг шеи огромный шерстяной шарф, закрыв им не только шею, но и огромную бороду, натянул на ноги уже порядочно разбитые валенки и вышел во двор.
    Заметив его появление, толпа на другом берегу стала кричать еще громче. Не обращая на нее особого внимания, лодочник доковылял до пристани, стянул с шеста здоровенную жестяную воронку, прочистил ее и прокричал, обернувшись к толпе:
    - Прием! - такое обращение у него стало уже стандартным в последние годы. Харон любил все новое, а потому изобретение радио не осталось для него незамеченным. - Прием! Внимание! Говорит начальник лодочной станции Харон. По техническим причинам, то есть по причине поражения главного лодочника вирусом ОРЗ, лодочная станция сегодня закрыта. Работа возобновится в ближайшие дни, перевозки будут осуществляться согласно расписанию.
    Толпа разразилась яростным воем, однако Харона это никак не трогало. Он равнодушно повесил самодельный рупор обратно на шест и двинулся к дому.
    Чтобы больше не слышать шума толпы, он включил в комнате радиоприемник. К сожалению, кроме шумов, ничего не передавали. Тогда он натянул одеяло на голову и, с твердым намерением выспаться, повернулся лицом к стене.
    Однако уже через час его сон был вновь нарушен. На этот раз были слышны не только крики, но и какой-то ужасный вой сирены, от которого сводило зубы. "Э-эх", - только и произнес Харон, пытаясь найти невесть куда завалившиеся тапочки. "Хорошо, вы меня достали, я выхожу", - подумал он, одеваясь и снимая с гвоздика берданку.
    Хлопнув дверью, он окинул сонным взглядом противоположный берег Ахеронта. Люди не обращали на него никакого внимания, все головы были повернуты куда-то в сторону, к чему-то, что было скрыто от пожилого перевозчика душ домом. Как только Харон подошел к углу дома, вновь раздался ужасный вой. Харон резко дернулся назад и уже с осторожностью выглянул из-за угла. Увиденное поразило его до глубины души: прямо на него двигался корабль. По размерам его можно было сравнить разве что с горой. От удивления Харон даже выронил из рук ружье.
    Такое явление было явно непредвиденным. Даже больше - совершенно невозможным здесь, в преддверии царства Аида.
    А корабль тем временем бросил якорь...

    В тронном зале царил полумрак, свойственный всему царству в целом. Непогода внешнего мира не властвовала здесь. Вечная ночь. Ни один лист не упадет с дерева, ни одна капля дождя не выпадет на голые безжизненные холмы. А олицетворение всему этому вневременному постоянству - владыка этих земель, мрачный царь Аид, брат могучего Зевса-громовержца.
    Но сегодня царь был темнее тучи. Он бы уже давно удавился, но боги бессмертны. А уж повелитель царства мертвых никак не мог сам стать мертвецом. Потому Аиду оставался лишь самый проверенный способ - бутылка отличного портвейна, ставшего за много лет роднее любого человека. Нет, пожалуй, не любого - любимая Персефона все-таки ближе. А теперь ее нет рядом. И он пьет. Потому что ее нет. А все из-за этой Деметры с ее гипертрофированными материнскими чувствами!
    Аид потянулся к бутылке, но уже нетвердая рука, запутавшись в мантии, лишь задела сосуд. Бамс! Еще одной бутылью меньше. С ворчанием царь сполз с трона и нетвердыми шагами направился к маленькому бару, спрятанному за гобеленом, изображавшим подвиги великого Геракла. Вытянув очередную бутылку, Аид профессиональным движением вскрыл ее и прямо здесь же уселся на пол.
    В этот самый момент в зал и ворвался Харон.
    - Неслыханно! Невиданно! Там такое творится! - сразу начал кричать он, обращаясь к трону, но, заметив, что тот пуст, остановился и стал обшаривать зал глазами. Целая гамма чувств пробежала по его лицу, когда он, наконец, обнаружил своего властелина. Да и то сказать - многодневная щетина, блуждающий взгляд, растрепанные волосы, мантия, обернутая два раза вокруг талии и заткнутая за пояс - все это могло поразить даже искушенного в таких делах Диониса.
    Мгновенно оценив ситуацию, Харон выскочил из зала и появился уже с огромным кувшином, до краев наполненным ледяной водой. Совершенно бесцеремонно, сохраняя молчание, он окатил Аида с головы до ног, и когда яростные проклятья стали стихать, поднял его, встряхнул и усадил на трон, предварительно протерев тот мантией.
    Свирепый взгляд царя давал понять, что хмель если и не вышел полностью из головы, то хотя бы покинул ее на время.
    Уже более спокойным голосом Харон продолжил:
    - Так вот, о чем я? Возле врат в царство стоит огромный корабль. Требуют пустить.
    Злость на лице Аида сменилась чувством глубокого безразличия:
    - Ну?
    - Говорят, что все пассажиры - призраки. Плата за проезд через Ахеронт у них есть, даже больше, чем нужно - я сам проверял, хотя перебраться на этой посудине они могут и без моей помощи.
    - Ну так и впусти, а я-то при чем?
    - Так ведь они требуют впустить их вместе с кораблем!
    - То есть? Как это с кораблем? Почему с кораблем? - Аид слегка заинтересовался. - "Каждая душа - и богатого купца, и обычного простолюдина - входит в царство мертвых лишь в одежде без каких-либо иных предметов", - произнес он выученную фразу. - А эти, говоришь, с собой корабль решили утянуть?
    - Ну...
    - И куда я его дену? У нас и так скоро места не будет хватать!
    Аида снова потянуло к бутылке, разговор вдруг стал ему неинтересен.
    - И вообще, почему к нам? Пусть к этому, как его там... В общем, в небесное царство отправляются, там места поболей будет.
    - Но...
    - И все! Не желаю больше ничего слышать!
    После этих слов царь демонстративно отвернулся. При этом глаза его обшаривали помещение в поисках утерянной бутылки. Старому лодочнику не оставалось ничего иного, как молча покинуть зал.

    Пожилой офицер нервно курил, прислонившись к шесту. Для мертвеца он смотрелся очень неплохо, да и вообще для человека своего возраста. То есть возраста, в котором он покинул белый свет. Высокая фигура, едва заметное брюшко - людей с такими признаками было много, но вот стать... Форменный китель только подчеркивал статность его фигуры.
    Заметив вышедшего из ворот Харона, он смял и отбросил сигарету.
    - Теперь мы можем пройти?
    В ответ Харон скорчил странную гримасу, по которой трудно было понять - можно или нет. Офицер учтиво молчал, ожидая ответа. Наконец Харон выдавил из себя:
    - Не хотелось бы вас огорчать, капитан, но... как бы это сказать... значит... Нельзя! - и сразу, чтобы капитан не успел ничего ответить, перевозчик выдал скороговоркой: - Поймите, у нас и так места мало осталось, а тут еще вы со своим... В общем, есть же и другие отделения. Обратитесь туда. - Договорив, Харон опустил голову, не желая смотреть в глаза седовласому офицеру.
    Тот смерил его презрительным взглядом, а затем четко произнес:
    - Вы понимаете, что у меня около полутора тысяч человек здесь? И вы еще предлагаете мне мотаться с ними в поисках пристанища? Вот уж не думал, что в потустороннем мире столкнусь с обычной бюрократией. - Помедлив некоторое время, он продолжил: - Отлично. Я подаю на ваше отделение иск. Есть у вас здесь судья?
    Старик, явно почувствовав грядущие неприятности, вжал голову еще поглубже в плечи, сосредоточенно рассматривая при этом дыру на пятке правого валенка.
    - Сэр, я вас спрашиваю - есть здесь суд?
    Харон понял, что от ответа уйти не удастся:
    - Ну, есть. Правда, судья сейчас только один, да и тот уже давным-давно никаких дел не вел. Не нужно это никому...
    - Хорошо, будьте добры проводить меня к нему.

    Минос по своей натуре был человеком, в общем-то, миролюбивым. Но дело судейства, позволявшее распоряжаться судьбами других (пускай и потусторонними), пришлось ему по душе сразу. Многие годы его впечатляющие способности были никем не востребованы, поэтому приходилось посвящать себя изучению всех тонкостей любимой профессии. Минос следил за каждым громким делом во внешнем мире, вникал во все нововведения криминалистики. Короче, он чувствовал себя профессионалом, которому нечего было делать.
    Поэтому просто невозможно описать тот восторг, с которым судья воспринял известие о судебном иске капитана к царству Аида. Здесь явно было над чем поработать.
    К суду он готовился заранее: погладил черную мантию и напудрил парик, которые ему удалось выменять у одного английского призрака, бывшего в свое время судьей в Англии (призраку они все равно были не нужны - войти-то с вещами нельзя). Пришлось вспомнить все дела прошлого, которые слушались в самом царстве Аида. И уже выходя из дому, Минос прихватил с собой небольшую Библию - подарок одного бывшего инквизитора. Так, на всякий случай.
    Одевшись и аккуратно разложив все важные на его взгляд вещи на столе, Минос решил начать слушание. Высоко подняв голову, он громко произнес:
    - Встать, суд идет.
    Зал был переполнен - многие "пассажиры" решили поприсутствовать лично на этом процессе, люди стояли даже в проходах, а некоторые особо предприимчивые таращились через окна.
    Выждав паузу, Минос позволил всем сесть. Поправив манжеты, он раскрыл толстый том с материалами слушаемого дела. (На самом деле к делу во всем томе относилось лишь заявление капитана, написанное на официальной бумаге. На предварительную просьбу получить отказ в письменной форме Аид заявил, что будет говорить только в присутствии своего адвоката, а так как такового не оказалось, то и отказ не был получен.)
    Прокашлявшись, судья продолжил:
    - Итак, слушается дело по поводу отказа царя Аида принять корабль с душами пассажиров в царство мертвых. В качестве истца выступают сами пассажиры во главе с капитаном, в роли ответчика - царь Аид. Судья - Минос.
    Вот заявление истца, - он прочел единственный лист дела. - Теперь для дачи показаний вызывается главный свидетель - перевозчик душ умерших Харон.
    Харон, побритый и прилизанный, в своем лучшем хитоне, взобрался на трибуну.
    - Значит, дело было так...
    - Погодите, свидетель, - прервал его Минос. Сверившись со своими записями, он сказал: - Сначала поклянитесь на Би... нет, это не пойдет... Во! Поклянитесь на вот этой книге, что обязуетесь говорить правду и только правду, - с этими словами он протянул Харону какую-то серую книженцию с изображением богов Олимпа.
    - Клянусь говорить правду и только правду. Значит, дело было так...
    Воодушевленный, Харон минут тридцать распинался по поводу "дела", коснувшись сути лишь вскользь. Зато слушатели узнали много интересного о превратностях жизни старого лодочника, про тяжелые будни простых работников царства, про низкую и несвоевременную зарплату, о холодных зимних ночах, когда ветер стучит снегом в окно... Минос молча слушал, когда Харон начал ругать олимпийское начальство и Аида в частности, но когда тот переключился на систему правосудия, он решил прервать этот монолог, которому могли бы позавидовать многие ораторы античности.
    - Кхе... Свидетель, перейдем к сути дела. Ответчик запретил вам пускать истцов в царство или нет?
    - Да.
    - Что "да"?
    - Запретил.
    - Спасибо, вы свободны.
    Харон, которому явно было что еще сказать, с досадой на лице двинулся к своему месту в зале.
    Минос тем временем продолжал:
    - Так... Истец, вы подтверждаете слова свидетеля?
    - Да, - ответил капитан корабля, выступавший от имени всех пассажиров.
    - Ответчик, вы подтверждаете слова свидетеля? Не приукрасил ли он некоторые моменты?
    Аид зло посмотрел сначала на Миноса, потом на Харона, затем вновь повернулся к судье и ответил:
    - Да, так оно и было. Но я был в нетрезвом состоянии. Прошу освидетельствования экспертизы.
    - Суд отклоняет просьбу ввиду ее несущественности. - За эти слова Минос получил еще один испепеляющий взгляд в свою сторону. Но он уже настолько вошел в роль, что ничего не замечал вокруг.
    - Ответчик, вы отказываетесь принять души умерших?
    - Нет.
    - А почему же вы дали устный приказ не пускать их?
    - Я дал приказ не пускать их вместе с кораблем.
    - Хорошо. Истец, согласны ли вы попасть в царство мертвых без своего корабля?
    - Нет, ваша честь.
    - Ответчик, огласите суду причину вашего отказа пустить души на их плавучем средстве, именуемом в данном деле кораблем?
    - Все просто: есть правило по поводу попадания души в царство, и оно всем известно.
    - Тоже верно. - Минос почесал затылок. - Ладно. Истец, вам известно это правило?
    - Да.
    - Почему же тогда вы упорствуете?
    - Ваша честь, есть одна маленькая деталь, не учтенная судом. Все дело в том, что корабль также является призраком.
    - Что?! - трудно было понять, кто первый выкрикнул это - Минос, Аид или Харон.
    - Да, - продолжал капитан, - судно это затонуло, что и послужило причиной гибели такого количества людей. Таким образом, его больше не существует в живом мире, значит, оно призрак.
    - Нда... В ваших словах есть логика... - Минос задумался. Минут через пять он встал и объявил: - По причине всплывших во время слушания новых фактов в деле суд удаляется на совещание. - После этого он вышел в дверь позади своего кресла. С кем же собрался совещаться судья, никто так и не понял.

    Спустя час слушание было продолжено.
    - Суд ознакомился со всеми фактами, вопросов больше нет. Также суд обнаружил дело, которое слушалось много лет назад в этом зале по сходной причине. Тогда выдвигалось требование принять в царство мертвых корабль, долгое время наводивший ужас на многих моряков Европы. Судья того дела постановил впустить "Летучий Голландец".
    На лице Аида читалось явное удивление. Видя это, Минос продолжил:
    - Ответчик мог запамятовать об этом инциденте, так как сам не присутствовал тогда на слушании по причине болезни, корабль был отдан на попечение Харону, но в последующие годы куда-то вдруг исчез, - тут он многозначительно посмотрел на "попечителя". Тот покраснел и попытался спрятаться за чужими спинами, вдруг почему-то вспомнив два сарайчика и маленький паромчик с резными перилами.
    - Пользуясь правилом прецедентов, суд постановляет: признать иск правомерным, а посему пустить всех пассажиров вместе с кораблем в царство мертвых.

    Переодевшись, Минос догнал капитана корабля и, хитро подмигнув ему, спросил:
    - А все-таки, признайтесь, зачем вы так упорно требовали пропуска корабля? На кой ляд он вам здесь нужен?
    Суровое лицо капитана вдруг изменилось, в углах глаз появились лукавые морщинки, он улыбнулся и ответил:
    - Сэр, а вы знаете, сколько добра на "Титанике"?..

© Владимир Кнари 18-19.01.1999
Минск


Главная страница ] [ Об авторе ] [ Произведения ] [ Записки хомяка Глюка ] [ Блог ]

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Спонсирование и хостинг проекта осуществляет компания "Зенон Н.С.П.".